История/ Древний мир/ Страницы истории/ Рим/ История Древнего Рима/ Первая Пунийская война/
Древний мир
Страницы истории
Карты
Даты и события
Средние века
Страницы истории
Карты
Даты и события
Новое время
Страницы истории
Карты
Даты и события
Новейшая история
Коммунисты и левое движение: мы за справедливость
Страницы истории
Карты
Даты и события
Общие разделы
День в истории
Загадки истории
История истории
Исторические личности
Историки
Археология
Организации
Занимательные
исторические факты

История религий
Рефераты по истории
Новые статьи :
Ханс Эйслер (1898), немецкий композитор-песенник ("Песня единого фронта", "Коминтерн") - ЭЙСЛЕР (Eisler) Ханс (1898-1962), немецкий композитор, педагог. Сотрудничал с Бертольдом Брехтом и Эрнстом Бушем. В 1933 эмигрировал, с 1948 жил в Германской Демократической Республике. Политические песни ("Коминтерн", "Красный Веддинг", "Песня единого фронта"), музыка к пьесам, в т. ч. Брехт подробнее..

Фридрих Мюллер (1823), немецкий филолог, востоковед, основоположник арийской расовой теории - МЮЛЛЕР (Mueller) Фридрих (Художник Мюллер) (1749-1825), немецкий поэт. Автор идиллий """Стрижка овец* (1775) и др подробнее..

Сервис:
Новости
Служба рассылки
Открытки
Исторические личности
Социологические опросы
Лучшие тесты
  1. Какой у тебя характер?
  2. IQ
  3. Психологический возраст
  4. Любит - не любит
  5. Кого назначит вам судьба?
  6. Ждет ли вас успех?
  7. Какому типу мужчин вы нравитесь?
  8. Посмотрите на себя со стороны
  9. Какая работа для вас предпочтительнее?
  10. Есть ли у тебя шестое чувство?
[показать все тесты]


Первая Пунийская война





КарфагенКарфаген

Могучая держава западного Средиземноморья, с которой Рим боролся на протяжении более столетия, первоначально была маленькой колонией финикийского города Тира, основанной, согласно преданию, в 814 г. до н. э.

Карфаген, по-видимому, не был самой ранней финикийской колонией на северном побережье Африки, но выгоды его географического положения привели к тому, что он подчинил себе соседние фактории Тира и Сидона и мало-помалу распространил свою власть на значительную часть побережья западного Средиземноморья.

Карфаген лежал в северо-восточной части теперешнего Туниса, в глубине большого залива, недалеко от устья р. Баград, орошавшей плодородную равнину. Таким образом, город был расположен на главных морских путях, связывавших восточное Средиземноморье с западным, в непосредственной близости к Сицилии. Естественно, что он стал центром обмена ремесленных изделий Востока на сырье Запада и Юга. Карфагенские купцы торговали пурпуром собственного производства, слоновой костью и рабами из Судана, страусовым пером и золотым песком из центральной Африки. Они получали серебро и соленую рыбу из Испании, хлеб из Сардинии, оливковое масло и греческие художественные изделия из Сицилии. Из Египта и Финикии в Карфаген шли ковры, керамика, эмаль и стеклянные бусы, на которые карфагенские купцы меняли ценное сырье у туземцев.

Преобладание в карфагенской экономике торговли такого типа определило размеры и характер карфагенской колониальной державы. Ее фактории тянулись узкой полосой по северному побережью Африки - от Триполитании до Столбов Мелькарта - и затем спускались к югу по берегу Атлантического океана. Они были разбросаны в южной Испании, на Балеарских островах, в Сардинии и Корсике. Большая часть Сицилии принадлежала Карфагену.

Однако Карфаген был не только торговым государством. В его экономике немалую роль играло сельское хозяйство. На плодородной равнине Баграда лежали крупные поместья карфагенских землевладельцев. Они обрабатывались рабами или местным ливийским населением, находившимся в зависимости крепостного типа. Карфагеняне славились рациональными методами ведения сельского хозяйства. Труд карфагенянина Магона о сельском хозяйстве в 28 книгах был впоследствии переведен на латинский язык по приказанию римского сената. Мелкое свободное землевладение, по-видимому, не играло в Карфагене сколько-нибудь заметной роли.

Экономика Карфагена определяла его классовую структуру. Вся власть фактически находилась в руках ограниченного круга богатых землевладельцев, торговцев и промышленников. Эта олигархическая группа распадалась на две фракции - аграрную и торгово-промышленную, которые часто враждовали друг с другом. Аграрии были сторонниками территориальных расширений в Африке и противились политике широких заморских завоеваний, которую старалась проводить торгово-промышленная партия. Последняя была склонна идти на некоторые уступки городской демократии. Крестьянство в Карфагене отсутствовало, что определяло слабость демократии вообще.

По своему политическому устройству Карфаген был рабовладельческой олигархической республикой. Народное собрание существовало, но, как правило, не играло большой роли. Аристотель говорит, что народ принимал участие в решении государственных вопросов только в том случае, если высшие власти были несогласны друг с другом. Система политических подкупов, широко практиковавшаяся в Карфагене, разлагала народное собрание, а покупка государственных должностей давала возможность занимать их только богатым людям.

Во главе исполнительной власти стояли два суфета, напоминающие римских консулов. Они выбирались ежегодно и выполняли главным образом обязанности главнокомандующих армией и флотом. Они входили в число сенаторов ("геронтов" - по терминологии Аристотеля), которых, вероятно, было около трехсот. Должности сенаторов, по-видимому, были пожизненными. Сенат имел законодательную власть. На решение народа, как указывалось выше, выносились только такие вопросы, по которым существовало разногласие между суфетами и сенатом. Из состава сената был выделен комитет из 30 членов, который вел всю текущую работу.

Не вполне ясны функции коллегии 100 или 104, которую Аристотель сравнивает со спартанским эфоратом. Во всяком случае, этот орган карфагенской олигархии играл очень большую роль, будучи высшим контрольным и судебным органом.

Точно так же мы почти ничего не знаем о пентархиях. Аристотель говорит только, что "пентархии, обладающие многими важными функциями, пополняют себя, избирают совет ста и, сверх того, остаются у власти более продолжительное время, чем остальные магистраты...".

Из скудных указаний Аристотеля и Полибия трудно выяснить развитие карфагенского государственного строя. Всегда ли он имел олигархический характер, или в некоторые эпохи усиливались демократические тенденции? Вероятнее последнее. Отрывочные замечания источников дают основания заключить, что в жизни Карфагена бывали периоды, когда банкротство политики, проводимой олигархической кликой, вызывало подъем демократического движения и приводило к реформам. Таков, например, был период после второй войны с Римом. Полибий утверждает, что в эпоху пунийских войн государственный строй Карфагена значительно эволюционировал в сторону демократии- "Что касается государства карфагенян, то, мне кажется, первоначально оно было устроено превосходно, по крайней мере в главном... Но уже к этому времени, когда карфагеняне начали Ганнибалову войну, государство их было хуже римского... У карфагенян наибольшую силу во всех начинаниях имел тогда народ, а у римлян высшая мера значения принадлежала сенату. Тогда как у карфагенян совет держала толпа, у римлян - лучшие граждане, и потому решения римлян в делах государственных были разумнее" (VI, 51). Вероятно, Полибий здесь преувеличивает, желая подчеркнуть совершенство римской конституции, основанной, по его мнению, на равновесии трех начал: монархического, аристократического и демократического.

Во всяком случае, в Карфагене бывали крупные народные волнения. Одной из предупредительных мер против этого была периодическая высылка беднейшего населения в подвластные Карфагену области.

Когда волнения выходили за рамки гражданства и охватывали наемников, рабов и бесправные элементы ливийского населения, они превращались в грозные восстания, во время которых само существование Карфагена висело на волоске. Таковы, например, были события, разыгравшиеся после первой войны с Римом.

Управление зависимыми территориями карфагеняне осуществляли иначе, чем римляне. Последние, как мы видели, представляли завоеванному населению Италии некоторую долю внутренней самостоятельности и освобождали его от уплаты всяких регулярных податей. Иначе поступало карфагенское правительство. Оно не только требовало от подчиненных племен и городов поставки воинских контингентов (это делали и римляне), но и облагало их постоянным тяжелым налогом в денежной или натуральной форме. Такая система давала Карфагену огромные доходы, не идущие ни в какое сравнение со скудными поступлениями в римскую государственную казну.

Удерживать господство над огромной колониальной державой можно было только посредством сильного военного аппарата. Отсутствие в Карфагене крестьянства являлось главной причиной того, что гражданское ополчение было немногочисленным по сравнению с наемниками и отрядами зависимых племен и финикийских городов африканского побережья. Такая армия имела некоторые положительные черты. Наемники-профессионалы обладали хорошей военной подготовкой и в руках способного полководца превращались в грозную для противника силу. Но, с другой стороны, наемники были элементом чрезвычайно беспокойным, который мог причинить много неприятностей своим нанимателям. По своему характеру наемные войска годились далеко не для всякой войны. Если дело шло о походе в неприятельскую страну, сулившем богатую добычу, наемники были на своем месте. Но когда тянулась долгая борьба на истощение, когда приходилось не только наступать, но и обороняться, наемники быстро выдыхались. Что же касается зависимых контингентов карфагенской армии, то, конечно, они не горели желанием защищать дело ненавистного Карфагена. Поэтому римская армия, состоявшая из граждан и союзников, имела значительные преимущества перед карфагенской.

Зато Карфаген неизмеримо превосходил Рим своими морскими силами. В начале войны вообще нельзя было говорить о римском флоте: несколько судов малого водоизмещения плюс два или три десятка кораблей, выставляемых "морскими союзниками", в счет, конечно, идти не могли. Карфаген же в случае надобности мог мобилизовать флот из нескольких сотен больших пятипалубных. кораблей, оборудованных и. вооруженных по последнему слову эллинистической морской, техники, и снабженных опытным экипажем,

Таков был грозный противник, к столкновению с которым неизбежно должно было привести римлян их продвижение в южной Италии.

Начало войны

К 60-м годам III в., отняв Регии у кампанских наемников, Рим и вплотную подошел к узкому Мессансому проливу, отделявшему Италию от богатой Сицилии Там в этот момент была сложная политическая ситуация. После неудачной авантюры Пирра карфагеняне снова завладели большей частью острова. В руках Сиракуз осталась сравнительно небольшая - территория в восточной половине Сицилии. Северо-восточный угол острова с г. Мессаной находился под властью так называемых "мамертинов". В прошлом это были наемники из южной Италии сицилийского тирана Агафокла. Оставшись без дела после его смерти в 289 г., они изменнически захватили Мессану. Перебив или изгнав граждан, мамертины разделили между собой их имущество, жен и детей и поставили под свой контроль область Мессанского пролива, имевшую огромное стратегическое значение. Сиракузский полководец Гиерон начал против, мамертинов войну и после первых неудач нанес им поражение (около 265 г.). За эту победу он был провозглашен сиракузским царем под именем Гиерона II.

Положение мамертинов стало очень тяжелым. Не надеясь справиться с сиракузянами собственными силами, они впустили в Мессану отряд с карфагенского флота, крейсировавшего в проливе. Гиерон еще не был готов к войне с Карфагеном и отступил от города.

Среди мамертинов образовались две партии: одна предлагала формально подчиниться Карфагену на условии признания мессанской автономии, другая настаивала на союзе с Римом. Взяла верх последняя, и в римский сенат было отправлено посольство.

Римское правительство оказалось перед вопросом огромной важности, от решения которого зависели судьбы Рима. Сенаторы прекрасно понимали, что принятие Мессаны в союз будет означать войну с Карфагеном, а кто мог предвидеть, к чему она приведет? Карфаген был сказочно богат, обладал могучим флотом. Сенат отдавал себе полный отчет в трудностях предстоящей борьбы. С другой стороны, Рим не мог допустить, чтобы карфагеняне стали твердой ногой на берегу пролива. Нe говоря уже о стратегической опасности подобной близости, это явилось бы прямой угрозой если не римской торговле как таковой (Рим в эту эпоху вряд ли еще был сильно заинтересован в торговых делах), то торговле южно-италийских союзников. Захват Мессаны настолько усилил бы позиции Карфагена в Сицилии, что покорение им Сиракуз, а следовательно, и всего острова, становилось только делом времени. Позволить это Рим не мог.

Трудность решения усугублялась еще соображениями внутриполитического порядка. Большая война неизбежно должна была усилить военные элементы крестьянской демократии и привести к. власти ряд новых, лиц, с чем нелегко было, мириться старому нобилитету. Но эти же соображения делали войну желательной для демократических лидеров.

Наконец, для некоторых элементов римского общества (правда, пока немногочисленных) известное значение могли иметь агрессивные стремления в отношении Сицилии. Как ни примитивна была римская экономика еще в начале III в., однако, как мы указывали в предыдущей главе, тенденции развития медленно, но неуклонно вели к росту крупной земельной собственности и усилению рабовладения. С этой точки зрения захват плодородной Сицилии с ее торговыми городами был крайне желателен. В сущности, ведь это представляло только дальнейшее развитие южно-италийской политики Рима! Повторяем, "империалистические" круги в Риме в эту эпоху были еще чрезвычайно немногочисленны, но они уже зарождались и могли оказывать известное влияние на общественное мнение.

Как бы там ни было, вопрос о принятии Мессаны в союз был столь сложен, что голоса в сенате разделились, и он не принял никакого решения. Последнее слово принадлежало народному собранию, которое постановило заключить с мамертинами союз и оказать им помощь.

Итак, было принято решение, последствия которого оказались неисчислимыми: оно развязало войну, первую в длинном ряду больших заморских войн, приведших к мировому владычеству Рима.

Консул Аппий Клавдий, родственник знаменитого цензора, один из вождей военной партии, был назначен руководить мессанской операцией. Но так как для набора войска нужно было время, то он отправил вперед одного из военных трибунов. Тому удалось с небольшим отрядом прорваться через пролив, охраняемый карфагенскими судами, и войти в мессанскую гавань. Мамертины, ободренные присутствием римлян, потребовали от начальника карфагенского гарнизона Ганнона очистить город. Ганнон растерялся и вывел свой отряд, а римляне вошли в Мессану (264 г.).

Карфагеняне решили во что бы то ни стало отобрать город и двинули к нему большие силы. Гиерон, боясь римлян еще больше, чем карфагенян, и, по-видимому, не вполне разобравшись в ситуации, заключил с последними союз. Оба союзных войска с двух сторон обложили Мессану.

Тем временем Аппий Клавдий явился с двумя легионами в Регий. Греческие города доставили ему транспортные средства. Ночью римляне переправились через пролив несмотря на карфагенский флот. Попытка мирных переговоров с союзниками не удалась, и начались военные действия. Римский консул, пользуясь тем, что сиракузяне и карфагеняне не доверяли друг другу, сначала напал на Гиерона, разбил его и заставил отступить, а затем вынудил к отступлению и карфагенян.

Используя свой успех, консул двинулся на юг, против Сиракуз, но с наличными силами и без флота взять город было невозможно. Так как срок. должностного года Аппия Клавдия кончался, он вернулся в Рим, оставив в Мессане сильный гарнизон.

Союз с Гиероном. Взятие Агригента

Консулы 263 г. явились в Сицилию с крупными силами (около 40 тыс. человек). Ряд карфагенских и греческих городов выразили покорность. Римские войска беспрепятственно подошли к Сиракузам и осадили их с суши Гиерон был реальным политиком и постарался исправить прошлогоднюю ошибку. С римлянами были заключены мир и союз на следующих условиях: Гиерон сохранял власть над Сиракузами и прилегающей к ним довольно обширной территорией, должен был вернуть римских пленных без выкупа и заплатить сто серебряных талантов военной контрибуции.

Союз с Гиероном был встречен в Риме с большим удовлетворением, так как он сильно облегчал ведение войны Поэтому на первых порах даже решили уменьшить вдвое сицилийскую армию. Карфагеняне, наоборот, энергично набирали войска. Своим опорным пунктом они сделали крупный г. Агригент на юго-западном побережье Сицилии.

Консулы 262 г. с армией, снова доведенной до 40 тыс., весной осадили Агригент. Операция оказалась очень трудной, так как город был хорошо укреплен и обладал сильным гарнизоном. Пять месяцев он мужественно выдерживал осаду. Наконец, на выручку явилась большая карфагенская армия. Она, в свою очередь, окружила римлян и крайне затруднила им подвоз продовольствия. Такое положение тянулось около двух месяцев. Карфагенянам стало известно отчаянное состояние агригентского гарнизона и населения, поэтому они решили дать римлянам открытое сражение, в котором были разбиты и потеряли почти всю армию. Но и римляне были так ослаблены, что не смогли помешать уходу агригентского гарнизона. После этого они ворвались в беззащитный город, разграбили его, а жителей продали в рабство.

Постройка флота и первая победа на море

Падение Агригента привело к тому, что еще несколько материковых городов Сицилии перешло на сторону римлян. Зато приморские центры, боясь карфагенского флота, крепко держались, а неприятельские суда начали нападать на побережье Италии. Римскому правительству стало ясно, что без флота дальше воевать невозможно. Тогда с величайшей энергией было приступлено к постройке крупных боевых судов. С необычайной быстротой построили 100 пятипалубных и 20 трехпалубных кораблей. Для них требовалось не меньше 30 тыс. искусных гребцов. Часть их доставили морские союзники, но большую часть пришлось набрать из совершенно необученных италийских крестьян и городской бедноты. Для ускорения дела одновременно с постройкой судов гребцов обучали гребле на суше, посадив их на скамьи в том самом порядке, как они должны были сидеть на кораблях.

Молодой римский флот сильно уступал карфагенскому: суда были неповоротливы, экипаж плохо обучен, опытных капитанов мало. Чтобы компенсировать эти недостатки и использовать боевые качества римской пехоты, на судах было применено следующее изобретение, быть может, заимствованное из Сиракуз. В носовой части кораблей были устроены перекидные мостки с крючьями на конце и перилами по бокам. Когда римский корабль сближался с неприятельским, мостки перекиды вались на палубу противника и по ним устремлялась пехота. На палубе завязывался рукопашный бой, в котором римляне не имели себе равных. Это приспособление на солдатском жаргоне получило название "ворон". Его применили с огромным успехом в первом же крупном морском сражении.

В 260 г. после нескольких мелких столкновений римский флот под командой консула Гая Дуилия встретился с карфагенским около мыса Милы (Mylae) на северном берегу Сицилии, к западу от Мессаны. Карфагеняне были разбиты и бежали, потеряв 50 судов.

Полибий (I, 23) так описывает этот знаменитый бой "При виде этого карфагеняне, исполненные презрения к неопытности римлян, с радостью и поспешностью вывели в море сто тридцать кораблей, которые все носами вперед пошли навстречу неприятелю; карфагеняне не находили даже нужным соблюдать боевой порядок и шли как бы на верную добычу... По мере приближения карфагеняне замечали на передних частях всех кораблей поднятые вороны; сначала они недоумевали и удивлялись никогда невиданным приспособлениям. Наконец, движимые пренебрежением к врагу, первые корабли смело открыли сражение. Во время схвати суда каждый раз сцеплялись с помощью описанных орудий, причем люди немедленно переправлялись по самому ворону, и бой происходил на палубах. Часть карфагенян была истреблена, другие в ужасе сдавались неприятелю сами, ибо морская битва обратилась в подобие сухопутной".

Известие о мильской победе вызвало взрыв восторга в Риме. Дуилию была воздвигнута на форуме колонна, украшенная носами захваченных кораблей и торжественной надписью.

Непосредственным результатом победы 260 г. была экспедиция римского флота под начальством консула 259 г. Л. Корнелия Сципиона в Сардинию и Корсику. Город Алерия на Корсике был захвачен, а около Сардинии преемник Сципиона в следующем году разбил карфагенскую эскадру.

В Сицилии после временных неудач римляне сконцентрировали крупные силы и оттеснили противника в западную часть острова.

Африканский поход

Однако операции в Сицилии затянулись. На западном побережье карфагеняне владели сильными морскими крепостями Лилибей и Дрепаны, захватить которые было нелегко. Поэтому в Риме родился смелый план, опиравшийся на неслыханные успехи флота, - нанести Карфагену решительный удар в Африке.

Летом 256 г. огромный римский флот из 330 судов отплыл из Мессаны в Африку, двигаясь вдоль восточного берега Сицилии. Большая часть флота состояла из боевых пятипалубных кораблей. В составе его находилось также много транспортов. Эту армаду обслуживало около 100 тыс. гребцов, 40 тыс. пехоты предназначалось для операций в Африке. Флотом командовали оба консула 256 г. - Люций Манлий Вульсон и Марк Атилий Регул.

Обогнув юго-восточную оконечность Сицилии, римляне пошли вдоль юго-западного берега. Здесь их встретил карфагенский флот, состоявший из 350 судов. Количество людей на нем было не меньше 150 тыс. Около мыса Экном разыгрался морской бой, - один из самых крупных в древней истории.

Римляне построили свои боевые суда клином, поместив транспорты у его основания. Они легко прорвали растянутую линию карфагенского флота, но сейчас же были окружены со всех сторон кораблями противника. Бой распался на отдельные схватки, в которых римляне снова использовали свою тактику воронов Правое крыло карфагенян обратилось в бегство, а левое было прижато к береговым скалам.

Карфагеняне потеряли около 100 кораблей, из которых больше 30 было потоплено, а 64 захвачены целыми. Потери римлян выразились в 24 потопленных судах.

Потрепанный неприятельский флот отступил к берегам Африки для охраны Карфагена. Римляне беспрепятственно высадились около г. Клупеи на восточном побережье, недалеко от столицы. Они вытащили корабли на сушу, окружили их рвом и валом и приступили к осаде Клупеи. Город был скоро взят. Оставив в нем гарнизон, римляне принялись опустошать страну. Они захватили много скота и больше 20 тыс. пленных.

Тем временем из Рима пришел приказ, чтобы один из консулов с достаточными силами остался в Африке, а другой вернулся домой с флотом, пленными и остальной частью войска. Это распоряжение, вероятно, было вызвано следующими соображениями. Быстро овладеть укрепленным Карфагеном наличными силами было невозможно. Необходимы были подкрепления, которые могли прибыть в Африку не раньше весны. Держать там и кормить массу гребцов, воинов и пленных было бы очень трудно, к тому же для доставки подкреплений требовался флот. Быть может, известную роль также играло недовольство италийских крестьян, которые впервые на такой долгий срок были оторваны от своих хозяйств. Вероятно, таковы были мотивы, продиктовавшие сенату его роковой приказ.

В Африке остался Регул с 15 тыс. пехоты, 500 всадниками и 40 судами. Он продолжал опустошать страну и, подвигаясь к Карфагену, осадил г. Адис. Карфагенское войско явилось на выручку. Оно превосходило римлян кавалерией и имело слонов, но его командование неосторожно вступило в бой на неудобной позиции и потерпело жестокое поражение, потеряв даже лагерь. Регул вплотную подошел к Карфагену, заняв г. Туне г (Тунис) и устроив там свой зимний лагерь.

Положение Карфагена стало критическим. Нумидяне с приходом римлян восстали против карфагенского господства и также начали опустошать страну. В городе скопилось множество беглецов, начался голод. Регул, окрыленный успехами и желая закончить войну до весны, предложил карфагенскому правительству вступить в мирные переговоры. Карфагеняне с радостью ухватились за это предложение. Однако римский консул, человек ограниченный, полный самомнения и плохо разбиравшийся в обстановке, предъявил такие унизительные условия, что они были категорически отвергнуты. Переговоры прервались.

Теперь римляне стояли в бездействии перед Карфагеном. Регул даже не попытался заключить союз с нумидянами, очень важный для него, так как только они могли бы снабдить его конницей. Тем временем доведенные до отчаяния карфагенские власти развили бурную деятельность. Вербовщики привезли отовсюду большое количество наемников, среди которых был талантливый спартанский командир Ксантипп. Он опытным глазом сразу оценил обстановку и дал карфагенскому командованию несколько дельных советов. Правительство оказалось настолько разумным, что поставило его во главе армии. Ксантипп провел ее реорганизацию и поднял боевой дух солдат. В Карфагене произошел резкий перелом настроения.

Когда Ксантипп увидел, что настал подходящий момент, он вывел против Регула свое войско, состоявшее из 12 тыс. пехоты, 4 тыс. конницы и около 100 слонов. Тактика Ксантиппа резко отличалась от той, которую карфагеняне практиковали до него: учитывая свое превосходство в коннице и наличие слонов, он занял позиции на равнине. Несмотря на это Регул неразумно принял предложенный ему бой. Римляне потерпели полное поражение: большая часть их была раздавлена слонами и истреблена конницей, 500 человек вместе с Регулом попали в плен и только 2 тыс. удалось бежать и укрыться в Клупее.

Когда известие об этой катастрофе пришло в Рим, там уже был готов огромный флот из 350 судов для продолжения африканской экспедиции. Но теперь растерявшийся сенат решил ликвидировать африканский театр и спасти только те 2 тыс. солдат, которые в Клупее мужественно отбивали все атаки карфагенян. Римский флот в начале лета 255 г. вышел в море и направился в Африку. У африканского побережья он без труда разбил вышедшую ему навстречу карфагенскую эскадру, захватив 24 корабля. Римляне пристали к Клупее, забрали остаток армии Регула и сейчас же отплыли обратно. Но у южных берегов Сицилии флот попал в ужасный шторм: из 364 судов уцелело только) 80. Погибло около 70 тыс. гребцов и 25 тыс. солдат.

"История не знает более тяжкого несчастья, разом обрушившегося на море, - говорит Полибин. - Причина его лежит не столько в судьбе, сколько в самих начальниках. Дело в том, что кормчие долго и настойчиво убеждали не идти вдоль берега Сицилии, обращенного к Ливийскому морю, так как море там глубоко и высадка на берег трудна... Всем этим консулы пренебрегли и пустились в открытое море, желая устрашить одержанною победою некоторые из лежащих по пути городов Сицилии и таким образом овладеть ими... Вообще римляне во всех случаях действуют силою, и раз какая-либо цель поставлена, они считают для себя обязательным достигнуть ее, и раз принято какое-либо решение, для них не существует ничего невозможного" (I, 37).

Таким образом, африканский поход кончился страшной катастрофой. Причины ее нужно искать не столько, в объективных, сколько в субъективных моментах. Конечно, организация большого заморского похода была очень сложна, а римляне еще не имели никакого опыта в предприятиях подобного рода. Но трудности не были непреодолимы, о чем говорит создание боеспособного флота. Однако, хорошо организовав экспедицию, сенат не сумел довести ее до конца. Основной ошибкой явилось отозвание большей части экспедиционной африканской армии. Нельзя было также оставлять в Африке бездарного Регула, который не сумел воспользоваться благоприятным моментом для заключения выгодного мира. Если бы он был благоразумнее в своих требованиях, мир, несомненно, был бы заключен еще в 256 г. на условиях отказа Карфагена от Сицилии и Сардинии и уплаты контрибуции. Глупое упорство консула стоило Риму еще 15 лет войны и неисчислимых потерь, а результаты все равно были те же самые. Наконец, ошибкой было и очищение Клупеи в 255 г. Начав такую экспедицию, нужно было во что бы то ни стало довести ее до конца, не смущаясь гибелью первой оккупационной армии.

Война в Сицилии

Война теперь ограничивалась главным образом Сицилией. В первый момент после гибели флота римляне нашли силы построить в течение трех месяцев 220 новых судов, с помощью которых предприняли комбинированную операцию против одного из самых важных центров карфагенского господства в Сицилии - г. Панорма (Палермо). Он был осажден с моря и суши и взят штурмом. Этот крупный успех вызвал переход на сторону Рима еще нескольких городов северного побережья. Взятие и полное разрушение карфагенянами Агригента, происшедшее незадолго до этого, едва ли могло компенсировать потерю Панорма. Зато на море римляне еще раз потерпели крупную неудачу. В 253 г. римский флот направился к берегам Триполитании, но из-за незнания фарватера сел на мель и снялся только с большим трудом. На обратном пути у берегов Италии его застигла буря, потопившая 150 судов.

Только после этого сенат должен был признать, что римское мореходство стоит на крайне низком уровне. Можно было разгромить карфагенский флот, применяя тактику пехотного боя; гораздо труднее оказалось бороться с морской стихией. Это сознание вместе с огромными потерями в людском составе и материальной части, а также истощением государственной казны вызвали временный переход к сухопутной войне.

В 250 г. карфагеняне появились с суши перед Панормом. У них было много боевых слонов, страшная память о которых была еще жива у римлян со времени экспедиции Регула. Римский командующий, консул предыдущего года Л. Цецилий Метелл, не дал себя спровоцировать на выход в поле и отсиживался за рвом, который он провел перед стенами города. Тогда карфагеняне, потеряв терпение, атаковали римские позиции. Слоны, израненные стрелами и дротиками римлян, испугались, повернули назад и смяли свои же войска. В этот момент Метелл ударил по врагу главными силами. Карфагеняне обратились в беспорядочное бегство. Несколько десятков слонов попало в руки победителей. Значение панормской битвы состояло главным образом в том, что она рассеяла панический страх римлян перед слонами.

У карфагенян остались только два крупных центра в Сицилии - морские крепости Лилибей и Дрепаны. В том же 250 г. новые консулы Гай Атилий и Манлий Вульсон начали осаду Лилибея с суши и моря. В их распоряжении были крупные силы: 4 легиона и 200 судов. Но и гарнизон Лилибея насчитывал около 20 тыс. бойцов. К тому же город был окружен сильными стенами и глубоким рвом, а доступ к нему с моря был очень труден благодаря лагунам. В Дрепанах стоял карфагенский флот, помогавший осажденным. Поэтому осада Лилибея приняла затяжной характер, несмотря на высокое инженерное искусство римлян. В конце концов карфагенянам удалось даже сжечь осадные сооружения и заставить римлян перейти к блокаде крепости, которая тянулась до самого конца войны.

В довершение римский флот испытал тяжелое поражение у входа в гавань Дрепан при попытке захватить там карфагенские суда. Правда, нужно отметить, что это было единственное серьезное поражение на море за все время войны, так как остальные потери были причинены погодой, однако оно стоило римлянам около 100 кораблей и сделало невозможной полную блокаду Лилибея.

Вскоре после этого море и неопытность моряков снова сыграли над римлянами злую шутку. Римский флот в 120 судов, конвоировавший транспорты с продовольствием для армии, осаждавшей Лилибей, попал в шторм и почти полностью был уничтожен. Рим снова остался без флота, и продовольствие для лилибейской осадной армии пришлось доставлять сухим путем.

Только одну блестящую операцию среди ряда неудач этого периода римляне могли записать в свой актив. Им удалось занять сильным отрядом возвышенность и г. Эрикс в тылу у Дрепан. Это дало возможность перерезать ведущие туда сухопутные дороги. Таким образом, оба города, в которых еще держались карфагеняне, были отрезаны с суши и только морским путем могли сноситься с внешним миром.

Несмотря на этот успех, положение Рима продолжало оставаться очень трудным вследствие полного истощения денежных средств и катастрофического уменьшения людских резервов. В Карфагене в это время, по-видимому, взяла верх аграрная группа знати, во главе которой стоял Ганнон, прозванный Великим. Это группа, как указывалось выше, была мало заинтересована в завоеваниях на море и свое внимание направляла на африканскую территорию. Смена власти в Карфагене объясняет нам сравнительно низкую активность карфагенского флота в начале 40-х годов, а также попытку завязать с Римом переговоры. В Рим было отправлено посольство с предложением обменяться пленными. Возможно, что ему было также дано поручение нащупать почву для мирного соглашения. Но из переговоров ничего не вышло.

Анналистическая традиция рассказывает, что с карфагенским посольством был отправлен пленный Регул, который должен был уговорить сенат согласиться на обмен. Однако он посоветовал римлянам категорически отвергнуть всякие предложения, за что якобы впоследствии был замучен в плену.

В 247 г. во главе карфагенских войск в Сицилии был поставлен Гамилькар по прозвищу "Барка" (т. е. молния), - молодой, энергичный и способный человек. Его назначение, по-видимому, свидетельствовало о том, что в карфагенском правительстве вновь произошла смена партий и решено было оживить военные действия. Гамилькар начал с того, что напал на южное побережье Италии и опустошил его. Затем он высадился между Панормом и Эриксом и занял горное плато Эйркте. Местность была чрезвычайно удобна для обороны и имела прекрасную гавань. С нее Гамилькар стал угрожать римлянам по обоим направлениям: в сторону и Дрепан и Панорма. Отсюда он предпринимал набеги по суше в глубь Сицилии и по морю к берегам Италии. Три года спустя (в 244 г.) Гамилькару удалось захватить и Эрикс. Только вершина горы со знаменитым храмом Афродиты (Венеры) осталась в руках галльских наемников, находившихся на службе у Рима.

Окончание войны

К концу 40-х годов стало ясно, что война зашла в тупик и не может быть доведена до успешного конца без решительной победы на море. Обе воюющие стороны были страшно истощены, особенно Рим. Тогда римский сенат пошел на крайнюю меру: было решено произвести государственный заем (трибут) у богатых людей и на собранные деньги построить новый флот. Занятые суммы предполагалось вернуть впоследствии, когда государство разбогатеет. Таким путем к 242 г. было построено 200 пятипалубных судов усовершенствованного типа. С этими силами в начале лета 242 г. консул Гай Лутаций Катул вышел в море, направляясь к Дрепанам. Карфагенский флот в это время находился в своих гаванях в полном бездействии, а когда почти год спустя он появился на театре военных действий, то был очень плохо экипирован. Для карфагенского правительства возрождение римского флота было, вероятно, полной неожиданностью. Карфагенская олигархия снова была занята войной в Африке и всю тяжесть борьбы в Сицилии возложила на Гамилькара и его наемников, ослабив боевую готовность флота. Это была роковая и непоправимая ошибка.

Катул, пользуясь отсутствием крупных карфагенских сил на море, занял гавань Дрепан и морские подступы к Лилибею. Таким образом, впервые была осуществлена полная блокада обеих крепостей. Гарнизоны их начали страдать от голода.

Наконец, в марте 241 г. появился большой карфагенский флот, нагруженный продовольствием для осажденных, с плохо обученным экипажем. Предполагалось, что суда пристанут сначала к Эриксу и возьмут людей у Гамилькара. Но Катул разрушил этот план и встретил карфагенян у Эгатских островов, к западу от сицилийского побережья. Все преимущества в битве были на стороне римлян. Карфагеняне потеряли 120 судов, остальные бежали.

Битва при Эгатских островах закончила войну. Карфаген мог бы еще продолжать борьбу на море, построив новый флот. Денег для этого при желании можно было найти, хотя карфагеняне за это время потеряли свои серебряные рудники в Испании. Но карфагенская олигархия не склонна была жертвовать своими интересами так, как это сделал римский нобилитет. Своекорыстная и жадная, она показала на всем протяжении своей истории, что была неспособна к самопожертвованию, что у нее был ограниченный кругозор, что в погоне за незначительными барышами в данную минуту она часто теряла крупные выгоды в будущем. К этому нужно добавить, что в 40-х годах, как указывалось выше, внешнюю политику Карфагена в целом определяла земельная знать. Наконец, даже если бы новый флот был построен, он не успел бы спасти от сдачи Лилибей и Дрепаны, население которых умирало с голоду. А эта сдача означала бы окончательную потерю Сицилии, из-за которой и велась война.

Карфагенский сенат дал полномочия Гамилькару вступить в переговоры с Катулом и добиться приемлемых условий мира. Оба главнокомандующих выработали текст предварительного мирного договора, который сообщает Полибий (I, 62, 8 - 9).:

"На нижеследующих условиях, если они угодны будут и народу римскому, должна быть дружба между карфагенянами и римлянами: карфагеняне обязаны очистить всю Сицилию, не воевать с Гиероном, не ходить войною ни на сиракузян, ни на союзников их; карфагеняне обязаны выдать римлянам всех пленных без выкупа; карфагеняне обязаны уплатить римлянам в продолжение двадцати лет две тысячи двести эвбейских талантов серебра".

Римское правительство отказалось ратифицировать договор, который оно нашло слишком мягким. В Сицилию была отправлена комиссия из 10 человек для изучения вопроса на месте. Однако из личных переговоров с Гамилькаром комиссия убедилась, что добиться сколько-нибудь существенного изменения договора невозможно и что Карфаген в случае надобности готов продолжать войну. Поэтому основы предварительного договора оставили неизменными, усилив только некоторые обязательства карфагенян: срок уплаты сократили до 10 лет, сумму контрибуции увеличили до 3,2 тыс. талантов и обязали карфагенян очистить все острова, лежащие между Сицилией и Италией (т. е. Липары). На этих условиях договор был утвержден римским народным собранием (241 г.).

Так окончилась первая война между Римом и Карфагеном, длившаяся 23 года и стоившая обеим сторонам чрезвычайного напряжения сил. Впрочем, для Карфагена конец войны не принес ничего катастрофического (если не считать восстания наемников). Конечно, потеря Сицилии, а затем, как увидим ниже, и Сардинии была неприятна. Но при огромных колониальных возможностях Карфагена эту потерю можно было компенсировать (что и сделали потом за счет Испании). Что же касается контрибуции в 3,2 тыс. талантов, то заплатить ее Карфагену, при его колоссальных доходах, также не стоило большого труда.

Гораздо важнее оказались последствия войны для Рима. Самым существенным было приобретение большей части Сицилии, которая стала первой провинцией Рима в новом понимании этого слова. Это приобретение отразилось и на италийской экономике, поскольку Сицилия стала главным центром крупного рабовладельческого хозяйства, и на всей системе римской администрации. Сицилию, за исключением царства Гиерона, Мессаны и еще нескольких городов, оставленных на правах союзников, уже нельзя было рассматривать в качестве равноправного члена италийской федерации. Это была чужая территория, завоеванная силой римского оружия и раньше управлявшаяся карфагенянами на началах подданства. Эти начала были теперь усвоены и Римом. Территория сицилийской провинции стала рассматриваться как собственность римского народа, а ее население - как бесправные подданные, обязанные уплачивать римским квесторам Vio часть доходов и подчиненные неограниченной власти римских наместников (преторов). По типу Сицилии стали потом управляться и другие провинции Рима.

I пунийская война закончилась поражением Карфагена. Почему это произошло? Почему богатая морская держава была побеждена бедной италийской федерацией, возглавляемой Римом? На предыдущих страницах, в сущности, уже содержится ответ на этот вопрос. Федерация автономных политических единиц, тесно спаянная Римом и обладавшая огромными людскими ресурсами, неизбежно должна была оказаться сильнее колониальной империи, в которой горсточка гражданства при помощи наемников господствовала над миллионами бесправных туземцев. История первого столкновения между Римом и Карфагеном показала, какое огромное значение в войне имеет морально-политический фактор; Карфагенская олигархия с ее наемными войсками была побеждена рядовым римским гражданством и его италийскими союзниками.

Побеждена, но не разгромлена. Карфаген, справившись с восстанием наемников и своих африканских подданных, быстро оправился после военного поражения, расширил свои владения и затаил мысль о реванше. Первая война была, в сущности, только авангардной схваткой из-за Сицилии. Следующим этапом должна была стать борьба не на жизнь, а на смерть, борьба за мировое господство.


С. И. Ковалев, "История Рима"
 Copyright RIN 2003 -
  Обратная связь